Лобастов (Леночке). Да ты, голубушка, скажи что-нибудь Ивану-то Прокофьичу, ну хоть малость какую-нибудь. (Ивану Прокофьичу.) Она, брат, у меня смирная…
Леночка. Bonjour, grand-papa![59]
Лобастов. Вот умница! (Гладит ее по голове.)
Живновский. Смирная жена в дому благоухание разливает — это и в старинных русских сказаниях написано!
Иван Прокофьич. Это ничего… это хорошо, что смирная. (Леночке.) Да что ты будто худа, сударыня?
Живоедова. Пройдет, Иван Прокофьич; только бы замуж, так через месяц и не узнаешь ее.
Живновский (вполголоса Живоедовой). Нет, сударыня, уж этакую сухопарую да золотушную никакой муж, хошь гренадер будь, не поправит! Вот кабы этакая кралечка, как наша почтеннейшая Анна Петровна…
Живоедова. Всякому своя, сударь, линия. Вот я хоть и вышла телом, все счастья нет!
Иван Прокофьич (Леночке). Давно ли же ты, сударыня, Гаврилу-то видела?
Леночка. Ах, grand-papa, я к вам с жалобой. Он совсем у нас не бывает!