Обтяжнов. Верно, мышка пробежала… ну, известно, сейчас нервы и все такое…
Князь Тараканов (в сторону). Ну нет, это не мышка, а голос Свистикова!
Общее неловкое молчание. (Вслух.) Господа! нам когда-нибудь следует устроить для Софьи Александровны загородное катанье!
Обтяжнов. А что вы думаете! завтра же! зачем откладывать в долгий ящик!
Камаржинцев. Морозная ночь! Луна! Лихая тройка — c’est délicieux![166]
Обтяжнов. Смотрите, вы не спойте нам «Вот мчится тройка удалая»!
Набойкин (возвращаясь). Ничего; это Бобырев с Свистиковым разыгрались! Софья Александровна! Бобырев велел вам что-то сказать на ушко! (Наклоняется к ней и говорит тихо.) Николай пьян! Если возможно, поедемте лучше куда-нибудь в кабачок ужинать!
Софья Александровна. (с болезненной улыбкой). Это очень мило, что вы мне говорите! А впрочем, секрет за секрет! Мне тоже нужно сказать кое-что вам на ухо. (Говорит ему тихо.) Устройте это как-нибудь с Клаверовым, который, вероятно, сейчас придет… но какой стыд! (Вслух.) Pardon, messieurs, что мы тут секретничаем. Впрочем, тут и секрета нет: муж мой не совсем здоров, так его лечит Свистиков… друг его!
Князь Тараканов. А я надеялся, что буду иметь честь ближе познакомиться с Николаем Дмитричем.
Софья Алексадровна. Во всяком случае, не сегодня… Савва Семеныч! хоть бы вы спели что-нибудь! (В сторону.) Этот несносный Клаверов!