Клаверов. Мне крайне досадно, Софья Александровна, что наш литератор оказался так дик, что ни за что на свете не согласился поехать в порядочный дом! Я его так у Донона и оставил… но вы мне позволите покатать вас?
Софья Александровна. К Донону? Я с удовольствием, mais demandez d’abord à ces messieurs![167]
Обтяжнов. Знаете что, Петр Сергеич, ведь нам тепло и у Софьи Александровны! Право, ваш литератор нас не интересует… да еще, может быть, он и насвистался там, в ожидании нашего приезда!
Клаверов. Ваша речь впереди, добрый старик! Я знаю, что вы приготовили Софье Александровне сюрприз, и сочувствую вам, но все-таки прежде всего надобно спросить о желании Софьи Александровны. Не правда ли, князь?
Князь Тараканов. Я нахожу, что нет ничего справедливее!
Обтяжнов. Всегда-то вот вы так, Петр Сергеич! Сидели мы тут без вас, горя не ведаючи, так нет-таки, нужно было вам всех смутить!
Набойкин. Да ведь вы слышали, Савва Семеныч, что Николай Дмитрич не совсем здоров!
Софья Александровна. Messieurs! я помирю всех! Вы поезжайте к Донону, а я останусь дома и буду ужинать с Саввой Семенычем!
Обтяжнов (падая на колени). Царица! это будет счастливейшая минута в моей жизни!
Софья Александровна. При maman, Савва Семеныч, при maman!