Лобастов. Да, похоже на это.
Живоедова. Да что ты, батюшка, словно маятник ходишь, да только и слов у тебя, что «похоже на это». Сами уж видим, что похоже, а ты нам скажи, как пособить-то этому… Ведь ты то рассуди, что дом-от почти на дворянской ноге теперича заведен, а тут вдруг въедет в него свинья со своим с рылом! вот ведь что обидно-то!
Лобастов. Знаю, сударыня, знаю, да уж и со мной-то очень здесь обошлись… за живое, сударыня, задели! Ведь дочь-то она у меня одна, — значит, кровное детище!.. Так с какой же мне стати в чужие, можно сказать, дела входить?
Доброзраков. А ну их, ваше превосходительство! лучше выпьем с горя.
Пьют. Это третья-с, а сколько еще мне придется этаких выпить! Практика у меня, знаете, купеческая, так куда ни придешь, все «пожалуйте да пожалуйте»! а то вот еще говорят, что нутро выгорает… ах вы! Однако надо бы старика проведать. Анна Петровна! пойдемте вместе, надо его разбудить.
Живоедова. Да нельзя ли, не будимши, посмотреть?
Доброзраков. Нельзя-с, надо язык посмотреть.
Живоедова. Да нельзя ли хоть сегодня без языка?
Понжперховский. Нельзя, Анна Петровна, язык есть продолжение человеческого естества, следственно…
Доброзраков. Эк вывез! Пойдемте, Анна Петровна.