Иван Прокофьич. Да, попечение имеют большое; я сколько начальников знал, а таких заботливых именно не бывало у нас!
Лобастов. Взгляд просвещенный, Иван Прокофьич.
Разбитной. Д-да; он ведь у нас в молодости либералом был — как же! И теперь еще любит об этом времени вспоминать: «Я, говорит, mon cher, смолоду-то сорвиголова был!» Преуморительный старикашка!
Входит лакей во фраке с подносом, на котором поставлены разные закуски; сзади другой лакей с подносом, на котором стоят бокалы; в дверях показывается Анна Петровна в шали и в чепце, в течение всей сцены она стоит за дверьми и по временам выглядывает.
Иван Прокофьич. Милости просим, Леонид Сергеич, закусите!
Разбитной. Благодарю покорно, я завтракал с князем.
Иван Прокофьич. Пожалуйте!
Гаврило Прокофьич. Mais prenez donc quelque chose, mon cher! vous offensez le vieillard…[183]
Разбитной. Э… впрочем, я охотно съем этого страсбургского пирога. (Подходит к столу и ест.)
Гаврило Прокофьич. N’est-ce pas que c’est bon?[184]