Живновский. Я так думаю, что все это от образования цены поднимаются… Смешно, сударь, сказать, а нонче даже мужик в сапогах ходить желает!
Фурначев. Нет-с, я, с своей стороны, полагаю, что оттого поднялись цены, что всякий торговец свой интерес соблюдает. Возьмем хотя заводчиков: они знают, что у царя денег много, ну, и берут по сообразности.
Лобастов. От того ли, от другого ли, только я знаю, что десять лет назад пуд овса стоил сорок копеек на ассигнации, а теперь и по рублю не купить!..
Живновский. Не купить, ваше превосходительство, не купить… Намеднись вот Егор Иваныч поручали мне эту комиссию — ходил, сударь, ходил, уж и ругал-то я их всяким манером: христопродавцы вы, говорю, жиды! а не купил-с!
Лобастов. Нет, видно, выпить с горя, да по домам! Гаврило Прокофьич! хватим!
Гаврило Прокофьич. А что вы думаете? Я, Андрей Николаич, славный малый, я всегда готов по-приятельски, не то что иные-прочие, что по утрам от шампанского отказываются… за ваше здоровье, дяденька Семен Семеныч! (Пьет.)
Иван Прокофьич. Полно, полно, заноза!
Фурначев. Оставьте их, папенька! пускай теперь смеются! после сами же оценят…
Лобастов (Живновскому). Ну, а ты, Иов многострадальный! (Подносит ему рюмку.)
Живновский. Я с удовольствием-с. (Пьет.)