Иван Прокофьич. Как это веру? } ( Вместе) Живоедова. Вот новости-то!
Настасья Ивановна. Да я что-то и не поняла!
Иван Прокофьич. А ты толком говори, сударыня.
Настасья Ивановна. Ах, папенька, ведь вы знаете, как Семен Семеныч говорит скучно… Я с того самого часу, как за него замуж вышла, все зеваю.
Лобастов. Что ж он, в иностранную, что ли, веру перейти хочет?
Настасья Ивановна. Кто их там знает? Семен Семеныч сказывал насчет бороды что-то…
Живновский. В малаканы или в иудействующие записаться хочет.
Лобастов. А я так думаю, что просто-напросто бороду обрить задумал… (В сторону.) А ну, как он его простит! с одной стороны… нет, во всяком случае, это скверно, потому что этот сиволап в ту пору так тут и издохнет над ним… надо это предупредить. (Громко.) Может быть, от корысти он это делает, Иван Прокофьич, как думает, что ты при конце жизни находишься, так потешу, мол, старика, а там как умрет, опять сермягу надену и лес запущу.
Иван Прокофьич. Ну, он это напрасно.
Живоедова (смотря в окошко). Ах, батюшки! Да никак, это он и приехал! да какой несообразный!