Фурначев. Это тебе урок, любезный! Если б тебя смолоду учили, ты знал бы, что нет гнуснее порока, как лицемерие и неблагодарность!
Прокофий Иваныч молча уходит.
Баев (вздыхая). Видно, и мне на печку идти! Эхма! попутали тебя деньги, Иван Прокофьич! (Уходит.)
Сцена VIII
Те же, кроме Прокофья Иваныча и Баева.
Лобастов (Ивану Прокофьичу). Ты, дружище, успокойся; не стоит он того, чтоб кровь из-за него портить.
Фурначев. Вы, папенька, то посудите, каково мне-то вас таким образом огорчать! И то уж я целое утро сегодня все думал, сказывать ли мне… чтоб, то есть, не огорчать вас понапрасну… Однако рассудил, что он ведь таким образом достойным людям повредить в вашем мнении может — за что же-с!
Иван Прокофьич. Это ты хорошо сделал, Семен, что сказал.
Лобастов. А коли по правде сказать, Иван Прокофьич, так ты сам, дружище, виноват маленько…
Иван Прокофьич; Я-то что ж?