Иван Прокофьич. Вот какие времена пришли! Правду говорят, что нет человеку врага больше, как свои же кровные! И чем я согрешил перед вами? Тем разве, что по копеечке целую жизнь сбирал, не щадя ни живого, ни мертвого… Господи! каково-то будет мне перед престол твой предстать! Там ведь все эти обиженные да пущенные по миру и отдыха-то, чай, не дадут! (Задумывается.)
Живновский Это воображение одно, Иван Прокофьич!
Гаврило Прокофьич (вполголоса). Как же бы предупредить-то его?
Лобастов. Право, ума не приложу.
Входит лакей.
Лакей. Леонид Сергеич Разбитной приехали.
Иван Прокофьич. Господи! как же я в халате-то приму!
Живоедова. Ничего, сударь, не взыщет. Проси!
Лакей выходит.
Лобастов (в сторону). Ну, кажется, приближается дело к развязке… только бы вдруг не умер!