Фурначев. Знаю, имел дела по рекрутскому присутствию…. Человек основательный!
Прокофий Иваныч. Он теперь уж большими делами занимается… Нынче, сказывают, с наемщиками-то хлопот да строгостей…
Фурначев. Нет, отчего же? можно и нынче! Это всё одни наругатели слух пущают, что нынче будто бы свет наизворот пошел, а он все тот же, как и прежде был! Да разве Дементий-то в «разврате» состоит?
Прокофий Иваныч (мнется). Да-с, ваше высокородие… он… точно… старинных обычаев держится…
Фурначев. Похвального мало. Умрет, как собака, без покаяния. Что ж он еще пишет?
Прокофий Иваныч. Да что пишет-с? Пишет, что великому надо быть перевороту, примерно так даже думать должно, что и кончина мира вскорости наступить имеет.
Фурначев. Ну, а ты как?
Прокофий Иваныч. Мы что, ваше высокородие! Мы, можно сказать, на земле, каков есть червь, и тот не в пример превосходнее нашего будет… Мы даже у родителя под гневом состоим.
Фурначев. Поди сюда.
Прокофий Иваныч подходит. Видишь ты этот стол.