— Ну-с, господин Прохоров, что скажете? — начинает он, останавливаясь перед безобразным малым с отекшим лицом и налитыми кровью глазами.
— Виноват, ваше благородие!
Горькая улыбка появляется на лице помпадура.
— Что же-с… с богом! Будто вы не знаете, что вы изъятые!.. Да-с, изъятые. Это не я говорю, а закон-с. По случаю вашей образованности-с…
— Ваше высокоблагородие! помилосердствуйте! с нынешнего дня даже зарок себе положил.
— Зачем же зарок-с? кушайте! В прежнее время я вас за это по спине глаживал, а теперь… закон-с! Да что же вы стоите, образованный молодой человек? Стул господину Прохорову! По крайности, посмотрю я, как ты, к-к-каналья, сидеть передо мной будешь!
Он не выдерживает роли и, хлопнув дверью, весь кипящий и колышущийся, входит в канцелярскую камору. Но там ожидают его новые поводы для полемики: журналы, исходящие бумаги, нераспечатанная почта и проч.
— Зачем вы всю эту чепуху на стол ко мне навалили? — обращается он к правителю, указывая на ворох.
— Бумаги-с…
— Знаю, что бумаги. Да ведь вы говорили, что есть закон?