— Ну и слава богу!
* * *
Словом сказать, я так приятно провел время, как будто присутствовал на первом представлении «La Belle Hélène»*[127]. Согласитесь, что для первой недели великого поста это очень и очень недурно!
Но друг мой, Глумов*, сумел-таки разрушить мое очарование.
По обыкновению, он вошел ко мне мрачный. Мимоходом пожал мне руку, бросил на стол картуз, уселся на диван и угрюмо закурил папиросу.
— А у меня сейчас Быстрицын был, — сказал я, — он в Паскудск помпадуром едет!
— Скатертью дорога!
— Послушай! Ведь ты знаешь, что он последователь или, лучше сказать, основатель той чухломской школы помпадуров-зиждителей, которая…
— Знаю.
— Ну, так он рассказывал мне свой план действий. Ах, это очень серьезно, очень-очень серьезно, что он задумал!