— Ma tante, — сказал он, — я хотел бы пристроиться.
— Что ж, мой друг, это доброе дело! Вот если б жива была покойница Машенька Гамильтон…
— Mais comme il l’a traitée, le barbare![21] — вставил от себя словцо старик-князь.
— Pardon, ma tante, я не об этом говорю… Мне хотелось бы пристроиться, то есть место найти.
— Так что ж, мой друг! Я могу об этом государю написать! Козелковы всегда были в силе; это, мой друг, старинный дворянский дом! Однажды, блаженныя памяти императрица Анна Леопольдовна…
— Ma tante, il ne s’agit pas de cela![22] нынче уж даже совсем не тот государь царствует, об котором вы говорите!
— Le gamin a raison![23] мы с вами увлеклись, chère enfant! — произнес князь.
— Я хотел, ma tante, просить вас, чтоб вы замолвили за меня словечко князю, — опять начал Козелков.
— Для Козелковых, мой друг, все дороги открыты! Я помню, еще покойный князь Григорий Григорьич говаривал…
— Извините меня, ma tante; все это было очень давно, а теперь хоть я и Козелков, но должен хлопотать!