— Но что же за причина?
— Да никакой причины не прописывается. Напротив того, даже похвалы нашему генералу примечаются. «Неутомимые, говорит, труды, на поприще службы с пользою понесенные»…*
— И в заключение?*
— А в заключение: «Расстроили, говорит, ваше здоровье и без того потрясенное преклонностью лет»…*
— Ну, какая же это* «преклонность лет»!
— Какая «преклонность лет»! и всего-то по формуляру семьдесят пять лет значится! в самой еще поре!
— Только бы управлять еще старику!
В это время к нам вышел сам закатившийся старик наш. Лицо его было подобно лицу Печорина: губы улыбались, но глаза смотрели мрачно; по-видимому, он весело потирал руками, но в этом потиранье замечалось что-то такое, что вот, казалось, так и сдерет с себя человек кожу с живого.
— Наконец давнишнее желание моего сердца свершилось! — сказал он, обращаясь к нам.
— Весь город, ваше превосходительство… — начал было я.