Василий. Лашенька…
Малаша. Я тебя сама еще раньше сняла.
Василий. Но я вернусь, ты веришь? Издохну, а вернусь.
Малаша (сдерживая слезы). Вот и хорошо. Только бы светлым тебя видеть, совсем светлым. Чтобы чувства свои перед собой же не приходилось оправдывать. А вся эта слава… была бы совесть чиста! (С вызовом.) Все равно я тебя люблю. Слышишь? Никогда ведь не говорила, все только тебя слушала, а сейчас, вот, хочешь — при людях… Люблю, люблю… (Плачет.)
Ольга Самсоновна (утешает Малашу). И-и, милая… Мой Максим не в такие переплеты попадал. А я… чем горше горе, тем сильней его любила. И все перенесли.
Входит Максим Федосеевич. Изо всех его карманов торчат бутылки вина. Бутылками донельзя заняты и его руки.
Максим Федосеевич. Освободите мои руки… (Фурегов и Никонов бросаются помогать Максиму Федосеевичу. Бутылки составляют на стол.)
Ефимушкин (сурово). Ваша инициатива, товарищ Безуглый, развивается, мягко говоря, не в том направлении.
Безуглый. Но человек ведь уже давно в числе передовых не значится…
Ефимушкин. Все течет, все изменяется, товарищ Безуглый.