Василий. Может, и чувствуете, Николай Порфирьевич… очень даже возможно…
Фурегов. Обижаешься ведь, а? На начальство обижаешься?!
Василий. Как в воду глядели, Николай Порфирьевич.
Фурегов (довольный, смеется). Насквозь вижу. (Серьезно.) Говори.
Василий. Заботы не замечаю, товарищ директор. Все ж, как никак, а меня и в Москве знают… А тут перестают отличать. Решил я месяц-другой рубануть, что называется, на всю катушку. Говорю с начальником шахты. А мне: инструмент — как для всех, забой готовят — тоже как для всех. А я так понимаю: если ты настоящий, заслуженный стахановец — тебе и внимание особое… Работай на благо родины. Бей свои же рекорды. Гони вперед, что бы и рудник тобою гордился, и сам в шахту шел… как на первомайскую демонстрацию.
Входит секретарь.
Секретарь. Проходчик Илья Буторин. Говорит, что вы по телефону…
Фурегов. Да, да, пускай войдет. (Секретарь выходит.)
Безуглый (потирая руки). Ситуация…
Входит Илья.