Фурегов. Заметь, говорит передовой рабочий, стахановец… А если послушать рядового…
Илья. Должен заметить, что Василия Буторина я ни передовым, ни даже рядовым не считаю. Человек смотрит назад, а не вперед…
Безуглый. Ну, ну, позвольте, дорогой товарищ… Мы знаем его, как лучшего производственника, как мастера скоростной проходки.
Илья. Дешевая реклама.
Безуглый. А пресса?
Илья. Дутая фигура. Медвежья сила — и ни капли творчества. (Василий, в замешательстве, встает.) Его просто сделали знаменитостью. Вы опекаете его, Николай Порфирьевич. Он ходит к вам жаловаться, как только замечает, что его поставили в равные с другими условия. Иждивенец начальства, а не стахановец. Соревнование для него все равно, что спортивный бег. Дайте ему то, что даете другим рабочим, и уже через неделю его слава лопнет, как мыльный пузырь. Уж я-то его знаю лучше вашего: мы живем под одной крышей.
Василий (сдерживая гнев). Спасибо за характеристику, братуха. (Фурегову.) Позвольте уйти?
Фурегов. Да, пожалуйста… (Василий уходит.)
Илья. Жаль, что вы опираетесь на таких вот «стахановцев».
Фурегов (грозно). Товарищ Буторин…