Вот так дела.
Стоят, смотрю, все кругом обалделые, рты разиня, словно на чудо какое пялятся. Да и то — чудо. Не бывало еще делов таких в нашем городе.
А тут вдруг Чекалкина купца сын басом таким немазанным как ляпнет:
— Это еще милостиво с тобой, Алексей Парфеныч, разделались.
Все к нему.
— Как милостиво? Что сморозил?
А купецкий сын:
— Да бате, — говорит — мому чижалее послушание от них выпало!
Как выпало? Что, парень, брешешь?
А купецкий сын тряхнул головой: