— Ну, что? говори!
А у Леньки дыхания нет. Во чего знает! Большое, значит, дело. И у меня, чувствую, дыханье пропало и посреди слова глотнуть хочется. А глотать нечего — сухо.
Знаю, все теперь может случиться, а что не знаю!
А Ленька:
— Нет, — говорит — нельзя здесь… На… сеновале… надо.
На сеновал пошли. К вечеру было. Лестница темная, а как забрались, дымом золотым от сена ударило и в нос и в рот. Лоб-то у сеновала щелявый был, и солнце в щели золотыми линеечками всех нас исполосовало. Ленька с Серегой ходят по сену, все в золоте движутся, ищут места где сесть, а линеечки золотые по ним все бегают вверх-вниз, вверх-вниз, по лицу, по рубахе — везде.
Сели. А Ленька, сам не свой от дыханья, говорит:
— Шалаш надо делать!
— Шалаш?
— Шалаш. У вас в малиннике шалаш надо делать.