Я и себя забыл. Чувствую, что началось, а подумать-то об этом не могу.
Смотрю, а колокольня-то трык! — словно коленки у ней подкосились — и стала гармошкой складываться.
Рухнет, рухнет! Вот страшно стало. Не могу, чтоб рухнула — страшно. Закрыл я глаза — и вниз, вниз по лестнице, а сам ору:
— Начали! Начали!
Упал в шалаше на солому, ору. Не знал я, что так страшно — разносить.
Один я. Страшно одному. А тут вдруг Ленька открыл мешок и в шалаш заглядывает.
— Санька, ты чего?
Я к нему, шепчу не своим голосом:
— Начали! начали!
— Чего начали?