Я сел на землю, за ногу схватился. Чуть не пищу от боли.
— Это, говорю, наш дом, я здесь живу.
— Что-о-о?!
За шиворот как меня поднял — так я и вылетел за подворотню.
XXII
Опомнился я, когда пальбу подняли. И что было!
Того и гляди земля треснет, — так палили.
А я сам себя не понимаю. Не дивлюсь я ничему. Тут такое делается, а я как пустой, — словно и нет меня.
Дом наш тоже словно околел на месте. Стоит как будто такой же, как был, а не такой. Окна на улицу как глаза потемнелые смотрят, пустые.
А клен-то — как и тогда, только темный стал, лапками попахивает взад — вперед, взад — вперед. Словно он живой — только с ума спятил. Тут тебе палят, земля трещит, а он лапками взад — вперед, взад — вперед. Не могу я смотреть на него. Страшнее всего мне он тогда показался.