Нет. Не пальнут больше.
Еще руганулся Петька, еще скверней — и вон из дому. Не заметил меня. Я за ним.
Из ворот выпустили, не держали.
Бежим по улице. Как в чернилах.
Вдруг за нами такой треск посыпался, во сто раз хуже прежнего.
Обрадовались, значит, — налетели на баню!
Некому в них, чертей, палить больше.
А мы бежим.
Сначала я не видел Петьки, знал только, что впереди он. Из-за пальбы не слышно его было. Да я знал, — здесь он. Не отстать мне, как железом связан… Потом видеть стал. Камень ему подвернулся — поднял и дальше. И я поднял камень, бежим.
Улица нам навстречу заборами, потом домами…