Царапаем из мостовой булыги, пальцы в кровь. Большие булыги пошли, не кинуть.
В карманах ищу. Вдруг — полтинник. Куда его к чорту!
Наметил в верхнее стекло — дзик! Как пулька. На, жри краденый!
XXV
Как убитый спал. Утром на двор вышел. Баня-то как ерш. Торчит все из нее, крыша вся-вся разворочена. Вошел туда, а стены-то шершавые от щепок: поведешь головой — от дырок светятся. А одна пуля борозданула по всему потолку. Так щепки бахромой и торчат, от стены до стены.
Что — человек пуле этакой? Холодно мне стало от конца такого. Опять я пустой стал. И страшно, что пустой.
Не знал тогда, что не конец это, что другой конец был.
Затемнело в бане чего-то. Обернулся: Ленька. В окно засматривает, и рожа смеется.
Вот дурак! До смеху ли тут!
А он: