— Это, истинный бог, правда! — сказал крестьянин, — и если мы найдем ощупью немного хвороста, мы сможем высушиться и обогреться.
— Это не трудно, — сказала маленькая Мари, — хворост так и хрустит тут всюду под ногами; но дайте мне сначала сюда седло.
— Что ты хочешь с ним сделать?
— А постель для маленького; нет, не так, а наоборот; он так не скатится с него; и оно все еще тепло от лошадиной спины. Подложите-ка с двух сторон камни, которые вы там видите!
— Я-то их, положим, не вижу! У тебя, верно, кошачьи глаза.
— Поглядите, все сделано, Жермен! Дайте мне ваш плащ, я заверну им его маленькие ножки, а своим плащом прикрою его самого. Глядите, ему здесь так же хорошо, как в его постельке! Пощупайте, какой он теплый!
— Это верно! Ты умеешь ухаживать за детьми, Мари!
— Не очень-то это большое колдовство. А теперь поищите ваше огниво в мешке, и я разложу дрова.
— Эти дрова никогда не разгорятся, они чересчур сырые.
— Вы во всем сомневаетесь, Жермен! Вы, верно, не помните, как были пастушком и раскладывали большие костры в полях под самым сильным дождем.