— Ну, что же, — крикнул он мне, — узнал ли ты, о чем говорит ручей?
— Надеюсь, — ответил я, — что ты сам услышишь это, когда захочешь, так как он поет чудную песню, которой научил его Бог, и если человеку не всегда возможно понять шум природы, то ему всегда позволено угадать его.
— Поэзия! — сказал он, пожимая плечами. — Извращение истины!
— Совсем нет, — возразил я, — культ истины, но вольный перевод!
Gargilesse, avril 1868.