Он взял на руки ребенка, который улыбнулся ему и, открыв глаза и обхватив его за шею руками, сказал:
— Папочка, ты меня возьмешь с собой!
— Да, да, все та же песня! Что вы там делали, гадкий Пьер?
— Я ждал моего папочку, когда он проедет, — сказал ребенок, — я смотрел на дорогу и так старался, что заснул.
— Если бы я проехал и тебя не увидал, ты бы остался тут на всю ночь и тебя заели бы волки.
— О, я хорошо знал, что ты меня увидишь, — ответил Малютка-Пьер доверчиво.
— Ну, а теперь, мой Пьер, поцелуй меня, скажи мне «до свиданья» и скорей беги домой, если не хочешь, чтобы без тебя поужинали.
— Так ты не хочешь меня взять? — воскликнул малютка и начал теребить себе глаза в знак того, что он намеревается заплакать.
— Ты прекрасно знаешь, что дед и бабка этого не хотят, — сказал Жермен, отговариваясь авторитетом стариков, как человек не очень-то рассчитывающий на свой собственный.
Но ребенок ничего не слушал. Он, действительно, заплакал и сказал, что, если его отец взял с собой маленькую Мари, он может и его взять с собой. Ему возразили, что нужно будет проезжать через большие леса, что там много злых зверей, которые поедают маленьких детей, что Серка не хотела везти троих и заявила об этом при отъезде, что в тех местах, куда они едут, нет ни постели, ни ужина для мальчуганов. Все эти прекрасные доводы не убедили Малютку-Пьера; он бросился на траву, начал по ней кататься и кричать, что его папочка его больше не любит, что если он его не увезет с собой, он не вернется больше домой ни днем, ни ночью.