— Я не заслужила твоихъ упрековъ, право, я не заслужила ихъ, Ландри. Я никогда не говорила всѣхъ этихъ глупостей, это тебѣ все выдумали. Я совсѣмъ не то разсказывала Маделонъ. Эта наша съ ней тайна, но я тебѣ ни въ чемъ не повредила и только показала мое уваженіе къ тебѣ.
— Слушай, Фаншонъ, будетъ намъ спорить о томъ, что ты говорила или чего ты не говорила. Дай-ка мнѣ совѣтъ, ты такъ хорошо все понимаешь. Въ прошлое воскресеніе, въ каменоломнѣ, я почувствовалъ къ тебѣ такую сильную и необъяснимую привязанность, что всю недѣлю не ѣлъ и не спалъ. Я отъ тебя ничего не скрою, ты вѣдь такъ проницательна, что сама догадаешься. Признаюсь, что я стыдился моего чувства на слѣдующее утро и хотѣлъ всячески спастись отъ такого сумасшествія. Но вечеромъ снова повторилось мое безуміе; я даже перешелъ ночью черезъ бродъ, не пугаясь продѣлокъ блуждающихъ огоньковъ; я самъ надъ ними смѣялся и не обращалъ на нихъ вниманія. И вотъ съ понедѣльника я хожу каждое утро какъ дуракъ, всѣ смѣются надъ моей любовью къ тебѣ, за то вечеромъ мое чувство беретъ верхъ надъ моимъ ложнымъ стыдомъ. Сегодня ты миленькая и спокойная; если ты останешься такой, все прошлое забудется черезъ двѣ недѣли, и многіе послѣдуютъ моему примѣру. Будетъ очень понятно, что ты всѣмъ нравишься, я буду вовсе не исключеніемъ. А все-таки, не забудь, что я тогда попросилъ у тебя позволенія поцѣловать тебя, когда всѣ тебя считали некрасивой и злой; помни это воскресенье, въ день св. Андоша; твои слезы въ каменоломнѣ. Признаешь-ли ты мое право? Убѣдилъ-ли я тебя?
Маленькая Фадетта молча закрыла лицо руками. Прежде Ландри приписывалъ свою любовь тому, что на него подѣйствовали ея слова Маделонъ объ ея чувствѣ къ нему. Но теперь увидѣлъ, какъ она смущенно склонилась, онъ испугался, что она нарочно все выдумала, чтобы помирить его съ Маделонъ. Эта мысль его огорчила и подзадорила. Онъ отнялъ ея руки отъ лица и увидѣлъ ея блѣдное и печальное лицо, онъ сталъ осыпать ее упреками за то, что она молчитъ на его безумныя слова. Тогда она бросилась на землю, вздыхая и ломая руки, она задыхалась и, наконецъ, потеряла сознаніе.
XXIV.
Ландри очень испугался и сталъ растирать ей руки, чтобы она пришла въ себя, онѣ были холодныя, какъ ледъ, и безжизненныя, какъ дерево. Онъ долго грѣлъ ихъ въ своихъ, пока она не очнулась и не выговорила:
— Мнѣ кажется, что ты со мной играешь, Ландри. Но надъ нѣкоторыми вещами нельзя шутить. Пожалуйста, оставь меня въ покоѣ и забудь меня; когда что-нибудь тебѣ понадобится, приди и попроси, я всегда съ удовольствіемъ постараюсь исполнить твою просьбу.
— Фадетта, Фадетта, такъ нехорошо говорить! — сказалъ Ландри. — Вѣдь вы сами смѣялись надо мной, показывая, что вы меня любите, а сами ненавидите.
— Какъ, — воскликнула она грустно. — Что я вамъ показывала? Я предлагала вамъ братскую дружбу; она была бы вамъ пріятнѣе, чѣмъ дружба вашего близнеца, потому что я не ревнива. Вѣдь я старалась помочь вамъ, а не помѣшать вашей любви къ Маделонъ.
— Это правда, — сознался Ландри, — ты воплощенная доброта и я не смѣю упрекать тебя. Прости меня, Фаншонъ, позволь мнѣ любить тебя, какъ я умѣю. Конечно, моя любовь къ тебѣ не будетъ такъ спокойна, какъ къ близнецу и сестренкѣ Нанеттѣ, но обѣщаю тебѣ, что никогда не поцѣлую тебя безъ твоего разрѣшенія, если это тебѣ непріятно.
Ландри пришелъ къ заключенію, что Фадетта любила его дружески и мирно, онъ никогда не былъ пустымъ хвастунишкой. Онъ такъ стѣснялся съ Фадеттой, точно не слыхалъ ея разговора съ красивой Маделонъ.