Когда дядя Ландришъ явился, отецъ Кайлло заговорилъ такъ:
— Вѣроятно, мои слова тебя сконфузятъ, сынокъ Ландри, вѣрь, мнѣ самому непріятно это объясненіе при всей семьѣ. Но надѣюсь, что это послужитъ тебѣ хорошимъ урокомъ, ты исправишься и забудешь всѣ твои выдумки. Оказывается, что ты свелъ дурное знакомство со дня св. Андоша, скоро ему будетъ ровно годъ. Мнѣ еще тогда это замѣтили, до того всѣхъ удивило твое поведеніе; ты весь вечеръ танцовалъ съ самой некрасивой, грязной и невоспитанной дѣвушкой во всей странѣ. Я не одобрилъ твоего поступка, но не сдѣлалъ тебѣ замѣчанія, потому что приписалъ эту выдумку шуткѣ и забавѣ. Не слѣдуетъ глумиться надъ дурными людьми и еще болѣе увеличивать ихъ стыдъ, обращая на нихъ всеобщее вниманіе. Увидѣвъ тебя очень грустнымъ на слѣдующій день, я подумалъ, что ты самъ это понялъ и упрекаешь себя, вотъ почему я ничего не сказалъ. Но, съ недѣлю, до меня дошли другіе слухи; передавали ихъ мнѣ люди, достойные довѣрія и уваженія. Я могу на нихъ положиться, конечно, если ты не разубѣдишь меня. Можетъ быть, мои подозрѣнія напрасны; объясни ихъ себѣ моей заботливостью и припиши ихъ моей обязанности слѣдить за твоимъ поведеніемъ. Ты меня очень обрадуешь, если дашь мнѣ честное слово, что все это ложь и что тебя напрасно оклеветали.
— Скажите мнѣ, батюшка, въ чемъ меня обвиняютъ, я вамъ отвѣчу по совѣсти и чести, — сказалъ Ландри.
— Кажется, я довольно ясно намекнулъ тебѣ въ чемъ, Ландри; ты хочешь, чтобы я прямо говорилъ, изволь. Итакъ, тебя обвиняютъ въ томъ, что у тебя нехорошія сношенія съ внучкой старухи Фаде, ея бабушка очень дурная женщина, не говоря о томъ, что мать этой несчастной дѣвочки постыдно бросила мужа и дѣтей и бѣжала за солдатами изъ родного края. Тебя обвиняютъ въ постоянныхъ прогулкахъ съ Фадеттой. Боюсь, какъ бы ты не связался съ дурной любовью и не раскаявался всю жизнь. Понялъ-ли ты меня, наконецъ?
— Понялъ, милый батюшка, — отвѣтилъ Ландри. — Позвольте мнѣ предложить вамъ еще одинъ вопросъ передъ моимъ отвѣтомъ. Почему вы находите мое знакомство съ Фаншонъ Фаде дурнымъ? Это изъ-за нея или изъ-за ея семьи?
— Изъ-за того и другого, — продолжалъ строго отецъ Барбо; онъ не думалъ, что Ландри будетъ такъ спокоенъ и рѣшителенъ. — Прежде всего, плохое родство — неизгладимое пятно. Поэтому, никогда моя семья не согласится породниться съ семьей Фаде. Да и сама Фадетта никому не внушаетъ уваженія и довѣрія. Мы ее отлично знаемъ, она росла на нашихъ глазахъ. За послѣдній годъ она ведетъ себя лучше, не бѣгаетъ съ мальчишками и никому не грубитъ; я съ этимъ вполнѣ согласенъ; ты видишь, какъ я безпристрастенъ. Но мнѣ этого мало; какъ могу я ручаться, что эта невоспитанная дѣвочка сдѣлается потомъ честной женщиной? Я хорошо знаю ея бабушку и боюсь, что онѣ обѣ ловко выдумали всю эту исторію, чтобы выманить отъ тебя разныя обѣщанія и потомъ вовлечь тебя въ непріятности. Я даже слышалъ, будто она беременна, но не вѣрю, что это правда. Вѣдь на тебя пало бы подозрѣніе и все дѣло кончилось бы скандаломъ.
Хотя Ландри и далъ себѣ слово не горячиться, тутъ онъ не вытерпѣлъ и вышелъ изъ себя. Онъ весь вспыхнулъ и сказалъ, вставая:
— Батюшка, вамъ это передали наглые лжецы. Они оскорбили напрасно Фаншонъ Фаде. Я бы ихъ вызвалъ и заставилъ съ собой драться, если бы они были здѣсь. Это была бы битва на жизнь или смерть. Скажите имъ, что они грѣшники и подлецы. Пусть мнѣ въ глаза повторятъ эту ложь, посмотримъ, что изъ этого выйдетъ!
— Не сердись такъ, Ландри, — перебилъ его съ отчаяніемъ Сильвинэ, — батюшка не обвиняетъ тебя въ томъ, что ты обезчестилъ эту дѣвушку. Онъ боится, что она запуталась съ другимъ и хочетъ свалить всю отвѣтственность на тебя, гуляя съ тобой днемъ и ночью.