Сильвинэ не хотѣлъ вѣрить словамъ матери; онъ увѣрялъ, что лихорадка прошла сама собой, что Фадетта только сочиняла и хвасталась. Онъ настолько поправился и успокоился за эти дни, что отецъ Барбо этимъ воспользовался и сообщилъ ему о возможной женитьбѣ брата, но не назвалъ намѣченную невѣсту.
— Напрасно скрываете отъ меня имя его будущей жены! — отвѣтилъ Сильвинэ, — я отлично знаю, кто она. Вѣдь Фадетта васъ всѣхъ очаровала.
Онъ былъ правъ; всѣ справки о Фадеттѣ такъ говорили въея пользу, что отецъ Барбо пересталъ колебаться и хотѣлъ вызвать Ландри. Его удерживала только ревность близнеца. Всячески онъ старался его вылечить, повторяя, что братъ его не будетъ счастливъ безъ маленькой Фадетты. Сильвинэ отвѣчалъ:
— Такъ согласитесь, если это нужно для счастія Ландри!
Но родители не рѣшались, все боясь, что онъ снова заболѣетъ, когда дадутъ согласіе.
XXXVІ.
Отецъ Барбо боялся, что Фадетта на него сердится за прежнюю его строгость къ ней и что она полюбитъ другого, утѣшившись отсутствіемъ Ландри. Онъ попробовалъ было завести рѣчь о Ландри, когда она пришла въ Бессонньеру лечить Сильвинэ, но она притворилась, что не слышитъ, это его очень смутило.
Наконецъ, въ одно прекрасное утро онъ собрался съ духомъ и пошелъ къ ней.
— Фаншонъ Фадэ, — сказалъ онъ ей, — отвѣтьте на мой вопросъ по совѣсти и по чести. Было-ли вамъ извѣстно, передъ кончиной вашей бабушки, что она оставитъ вамъ большое состояніе?
— Да, отецъ Барбо, — отвѣтила молодая дѣвушка, — я объ этомъ смутно догадывалась, потому что постоянно видѣла, какъ она считала золото и серебро, а тратили мы только гроши. Потомъ она мнѣ часто повторяла, когда насмѣхались надъ моими лохмотьями: «Не горюй, моя крошка, ты будешь богаче ихъ всѣхъ, и настанетъ день, когда ты съ головы до ногъ сможешь одѣться въ шелки, если только пожелаешь».