Вернувшись домой, Сильвинэ прицѣпился къ юбкѣ своей матери и не отходилъ отъ нея ни на шагъ, говоря съ ней о Ландри и думая о немъ все время. Онъ посѣтилъ всѣ мѣстечки и закоулки, гдѣ они бродили вмѣстѣ. Вечеромъ отецъ повелъ его въ ла-Пришъ. Сильвинэ не могъ ничего въ ротъ взять, такъ онъ торопился поцѣловать своего близнеца. Онъ ждалъ, что Ландри пойдетъ къ нему на встрѣчу и жадно вглядывался въ даль, думая, что вотъ-вотъ онъ его увидитъ. Но Ландри не двинулся, не смотря на все свое желаніе. Онъ опасался насмѣшекъ молодежи надъ ихъ дружбой, которую считали даже болѣзненной. Когда Сильвинэ пришелъ, онъ засталъ Ландри за столомъ; онъ ѣлъ и пилъ такъ весело, будто всю жизнь провелъ съ семьей Кайлло. Однако, сердце Ландри сильно забилось при видѣ брата; онъ бы уронилъ и столъ, и скамью, чтобы броситься къ нему, если бы во время не удержался. Но хозяева наблюдали за нимъ съ любопытствомъ, забавляясь надъ ихъ привязанностью другъ къ другу, которую школьный учитель называлъ «феноменомъ природы», и Ландри притворился равнодушнымъ.
Сильвинэ бросился въ его объятія, прижимаясь къ его груди, какъ птичка жмется въ гнѣздышкѣ, чтобы согрѣться, но Ландри былъ недоволенъ этимъ порывомъ изъ-за другихъ, его радовала любовь брата, но самъ онъ хотѣлъ быть благоразумнѣе; онъ старался знаками дать понять брату, чтобы онъ сдерживался, это крайне обидѣло и разсердило Сильвинэ. Наконецъ, отецъ Барбо занялся бесѣдой съ отцомъ Кайлло, и близнецы вышли вмѣстѣ. Ландри торопился поговорить понѣжнѣе съ братомъ наединѣ. Но другіе парни за ними слѣдили издалека, а маленькая Соланжъ, младшая дочь отца Кайлло, хитрая и пронырливая, пошла за ними тихонько до орѣшника, все думая увидѣть что-нибудь необычайное, не понимая, что можетъ быть удивительнаго въ дружбѣ близнецовъ? Хотя Сильвинэ удивлялся холодному пріему брата, онъ ничего не сказалъ ему на радостяхъ свиданья, Ландри могъ располагать слѣдующимъ днемъ, какъ хотѣлъ, отецъ Кайлло его освободилъ отъ всѣхъ обязанностей; онъ ушелъ рано утромъ, надѣясь застать брата въ постели. Но Сильвинэ, любившій долго спать, проснулся какъ разъ, когда Ландри переходилъ черезъ изгородь фруктоваго сада, и выскочилъ къ нему, словно чувствуя его приближеніе. Весь день былъ сплошнымъ удовольствіемъ для Ландри, ему пріятно было увидѣть и семью, и домъ, теперь, когда зналъ, что не вернется сюда ежедневно. Сильвинэ забылъ на полдня свое горе; за завтракомъ онъ повторялъ себѣ, что будетъ обѣдать съ братомъ; но только обѣдъ кончился, онъ вспомнилъ, что остался одинъ ужинъ, и началъ волноваться и тосковать. Онъ ухаживалъ и ласкалъ своего близнеца отъ всей души, уступая ему любимые его куски, отдавая горбушки и кочерыжки салата; онъ заботился объ его одеждѣ и обуви, словно снаряжая его въ длинный путь, и жалѣлъ его, не подозрѣвая, что самъ нуждался въ большемъ участіи, такъ какъ горевалъ сильнѣе Ландри.
VI.
Такъ прошла цѣлая недѣля; Сильвинэ навещалъ Ландри каждый день; кромѣ того, Ландри останавливался съ нимъ поговорить, когда подходилъ къ Бессонніерѣ. Ландри все болѣе свыкался съ своимъ новымъ положеніемъ, а Сильвинэ никакъ не могъ покориться, считалъ дни и часы и шатался всюду, какъ неприкаянный. Только Ландри имѣлъ вліяніе на брата. Мать постоянно просила его успокоить, а то, изо дня въ день, тоска бѣднаго мальчика росла. Онъ пересталъ играть, работалъ неохотно; изрѣдка онъ гуялъ съ своей сестренкой, но слѣдилъ только, чтобы она не упала, не возился съ ней.
Какъ только переставали обращать на него вниманіе, онъ убѣгалъ и прятался такъ искусно, что невозможно было его найти. Онъ исходилъ рвы, тропинки, овраги, гдѣ они прежде часто играли, онъ садился на пни, на которыхъ они прежде сидѣли и окуналъ ноги въ ручеекъ, гдѣ, бывало, они плескались, какъ утки; онъ сбиралъ вѣтки, отрѣзанныя садовымъ ножемъ Ландри, и камешки, служившіе ему огнивомъ. Онъ ихъ пряталъ въ дупло деревьевъ или подъ шелуху дровъ, потомъ вынималъ ихъ и любовался, какъ драгоцѣнностями. Онъ постоянно вспоминалъ всѣ мельчайшія подробности прошлаго счастія. Для другого все это казалось бы пустяками, а онъ только и жилъ воспоминаніями. Онъ боялся заглянуть въ будущее, не имѣя духа представить себѣ рядъ такихъ же грустныхъ дней. Эти постоянныя думы его только изнуряли.
Иногда ему чудилось, что Ландри съ нимъ говоритъ, и онъ бесѣдовалъ одинъ, воображая, что ему отвѣчаетъ. Часто Сильвинэ видѣлъ его во снѣ и проливалъ горькія слезы, просыпаясь, онъ не старался ихъ удерживать, надѣясь, что усталость постепенно успокоитъ и умертвитъ его грусть.
Однажды, онъ добрелъ до рубки де-Шалепо, и спустился къ потоку, вытекающему изъ лѣса въ дождливое время; теперь же онъ совсѣмъ высохъ. Сильвинэ нашелъ на немъ небольшія мельницы, которыя наши дѣти сами мастерятъ такъ ловко, что ихъ крылья вертятся отъ теченія; онѣ иногда держатся очень долго, пока ихъ не разрушатъ другія дѣти или не размоетъ вода. Сильвинэ увидѣлъ мельницу, уцѣлѣвшую два мѣсяца, такъ какъ мѣсто было глухое и никто сюда не заходилъ. Онъ тотчасъ узналъ работу Ландри; тогда братъ обѣщалъ часто сюда приходить, но потомъ они забыли это рѣшеніе и настроили много мельницъ въ другихъ мѣстахъ.
Сильвинэ обрадовался своей находкѣ и перенесъ ее пониже, онъ любовался, глядя, какъ двигаются крылья и думалъ о томъ, что Ландри первый привелъ ихъ въ движеніе. Наконецъ, ему пришлось уйти, но онъ заранѣе предвкушалъ наслажденіе вернуться сюда въ слѣдующее воскресенье съ Ландри и показать ему, что мельница была хорошо построена и до сихъ поръ не развалилась. Но онъ такъ долго не вытерпѣлъ и пришелъ на другой день опять, но, увы! край канавки былъ истоптанъ быками, приходившими сюда на водопой, они паслись все утро на рубкѣ. Сильвинэ увидѣлъ, приблизившись, что стадо наступило на его мельницу и искрошило ее всю, такъ что и слѣда отъ нея почти не осталось. Его это огорчило и испугало: ему почему-то представилось, что съ близнецомъ его случилось несчастіе, и онъ побѣжалъ въ ла-Пришъ узнать, здоровъ-ли онъ? Но Сильвинэ замѣтилъ, что Ландри не любилъ, когда онъ приходилъ днемъ, боясь, что это не понравится хозяину: потому онъ издали посмотрѣлъ на него, не показываясь самъ. Ему было бы стыдно сознаться, почему онъ пришелъ, и онъ отправился домой, не сказавъ брату ни слова и долго скрывалъ свой поступокъ отъ всѣхъ.
Мать его очень безпокоилась, замѣчая, какъ онъ блѣднѣетъ, плохо спитъ и ничего не ѣстъ. Пробовала она брать его съ собой на рынокъ, посылать съ отцемъ или дядей на ярмарку скота, ничто его не занимало и не развлекало. Отецъ Барбо, потихоньку отъ нея, сталъ просить отца Кайлло взять обоихъ близнецовъ въ услуженіе. Но тотъ ему отвѣчалъ разумно:
— Если бы я и взялъ ихъ, то лишь на короткое время; вѣдь мы не можемъ держать двухъ работниковъ, когда съ насъ довольно одного. Пришлось бы вамъ отдать его къ кому-нибудь другому, къ концу года. А вашъ Сильвинэ меньше бы думалъ, если его помѣстить къ чужимъ и заставить трудиться; онъ послѣдовалъ бы примѣру брата и храбро взялся бы за дѣло. Сами вы съ этимъ согласитесь, рано или поздно. Можетъ быть, вамъ не удастся его помѣстить тамъ, гдѣ вы хотите; пріучайте вашихъ дѣтей не быть приклеенными другъ къ другу и видѣться черезъ недѣлю или мѣсяцъ. Будьте же благоразумны, старый пріятель, не потакайте капризамъ ребенка, избалованнаго отъ малыхъ лѣтъ вашей женой и дѣтьми. Самый трудный шагъ сдѣланъ: повѣрьте, онъ скоро привыкнетъ, настойте только на своемъ.