— Опять гордость! — сказал Вальведр. — Разве можно мучиться от превосходства того, кого любишь?
— Но… я ее вовсе не люблю! Я ее чту, я ей удивляюсь, но я не могу любить ее!..
— Почему?
— Потому что она любит другого.
— Другого? Вы думаете?..
Вальведр задумался, как бы погруженный в решение задачи. Я внимательно взглянул на него. Ему было 47 лет, но он смело мог бы выдать себя на 10 или на 12 лет моложе. Его мужественная и кроткая красота, такого возвышенного и ясного выражения, была еще единственно способна остановить на себе взоры гениальной женщины. Но осталась ли его душа так же молода, как его лицо? Не слишком ли он любил и страдал?
«Бедная Аделаида! — подумал я, — ты, может быть, состаришься тоже в одиночестве, как Юста, которая тоже была прекрасной и выдающейся женщиной и которая, быть может, так же как и ты, мечтала о слишком высоком счастии».
Вальведр шагал молча подле меня. Затем он возобновил разговор с того пункта, на котором мы его прервали.
— Значит, — сказал он, — вам нравится Роза?
— Если бы я надеялся понравиться ей, я только о ней одной осмелился бы думать.