— Скажи, пожалуйста, Анри, Алида была еще тогда жива?
— Да.
— А с тех пор, как ее нет более в живых, повторяла ли Аделаида это «никогда»?
— Много раз.
— В присутствии Вальведра?
— Не помню. Ты наводишь меня на мысль! Может быть, он был далеко, и она опять потеряла надежду.
— Ладно, ладно! Ты недостаточно хорошо наблюдал. Это мое дело разобрать эту важную загадку. Стоическая философия, приобретенная изучением мудрости, есть святая и прекрасная вещь, раз она может давать пищу такому чистому, постоянному и спокойному пламени. Но всякая добродетель может впасть в крайность и в опасность. И не огромная ли это крайность — обречь на безбрачие и на вечную внутреннюю борьбу двух существ, союз которых точно заранее начертан на прекраснейшей странице божественных законов?
— Юста де-Вальведр прожила всю свою жизнь в спокойствии, с достоинством, сильная и щедрая на благодеяния и самоотвержения. А между тем, она любила несчастливо и безнадежно.
— Кого же?
— Разве ты никогда этого не знал?