Я последовал за Мозервальдом без аффектации, думая про себя, что если он настоящий мужчина, то потребует от меня отчета в том, как я помог ему в его деле. Я видел, как он колебался, подобрать кольцо или нет, потом пожал плечами и взял его.
Как только он увидал меня, он затащил меня к себе в комнату и заговорил с большой горечью, высмеивая то, что он называл моими предрассудками и объявляя, что ничего не может быть глупее моей чопорности. Я нарочно позволил ему дойти в своих упреках до некоторой грубости, а когда он дошел до нее, то я сказал ему:
— Вы знаете, mon cher, что если вы не довольны, так мы имеем возможность объясниться, и я весь к вашим услугам. Попридержите теперь свой язык, иначе мне придется требовать от вас того удовлетворения, которое теперь я вам предлагаю.
— Что? Что вы говорите? — сказал он с великим удивлением. — Вы хотите драться? А, теперь я понимаю, это равносильно признанию! Вы мой соперник, и вы предали меня так грубо или так неловко из ревности! Скажите, что вами двигало именно это, и я вас и пойму и прощу.
Я объявил ему, что признаваться мне не в чем, и что я нимало не нуждаюсь в его прощении. Но, не желая терять с ним тех драгоценных минут, которые я мог еще провести подле г-жи де-Вальведр, я расстался с ним, советуя ему поразмыслить хорошенько и говоря, что вернусь к нему через час.
Так как резная деревянная галерея шла снаружи вокруг всего дома, то я прошел через нее в квартиру г-жи де-Вальведр. Но я встретил ее именно в этой галерее, она шла мне на встречу.
— Я имею предложить вам вопрос, — сказала она мне холодным и раздраженным тоном. — Садитесь здесь. Наши друзья все еще углублены в ботанику. Так как по меньшей мере бесполезно сообщать им о только что случившейся глупейшей истории, то мы можем поговорить тут. Соблаговолите ли вы сказать мне, monsieur Франсис Валиньи, какую роль играли вы в этой истории, и каким образом узнали вы то, что вы дали мне понять?
Я рассказал ей всю правду без всякой утайки.
— Хорошо, — сказала она, — намерение у вас было прекрасное, и вы действительно оказали мне услугу, помешав мне еще больше запутаться в этой ловушке, которую я воздерживаюсь назвать настоящим именем. Вы могли бы высказать это в менее резкой форме. Но вы меня не знаете, и если вы принимаете меня за погибшую женщину, так вы в этом также мало виноваты, как я сама.
— Я! — вскричал я. — Я принимаю вас… я, который!.. — Я бормотал что-то совершенно непонятное.