Вечером в ее комнате, после спуска ракет, которые указали нам, что экспедиция находится в месте менее возвышенном, чем накануне, но более отдаленном от склона горы, она вернулась к своей вышивке, а жених и невеста к своим изысканиям. Я уселся подле нее и предложил ей почитать что-нибудь шепотом.
— Хорошо, — сказала она кротко, указывая мне на томик моих стихотворений на ее столике, — я уже все прочла, но стихи можно перечитывать.
— Нет, не эти! Они посредственны.
— Они молоды, а это не одно и то же. Разве мы вчера не воспевали панегирика молодости?
— Бывает молодость, что ждет любви, и молодость, которая ее испытывает. Первая говорит много незначащих слов, вторая же ничего не говорит и понимает бесконечность.
— Посмотрим все-таки, каковы грезы первой!
— Будь по-вашему! Но ведь над ней можно будет посмеяться, не правда ли?
— Нет, я беру ребенка под свое покровительство. Я прочла в коротеньком предисловии, что автору книги не было и двадцати лет. Кстати, как вы думаете, все ли ему еще 20 лет?
— Книга помечена 1832 годом. Но это все равно, если вам желательно, чтобы автор не состарился…
— А сколько же лет вам самому?