Вот каким образом здоровый, сильный человек превратился в того калеку Микелона, которого вы видели на улицах Тарба с протянутой рукой.
Всё наше хозяйство погибло во время обвала. Правда, в долине, у подножия гор, у нас остался маленький домик, куда мы обыкновенно перебирались на зиму, и мы могли бы в нём жить, да жить-то нам было не на что.
Главная беда была в том, что наше пастбище, заваленное обломками камней, не давало больше корма для скота. Поэтому нам пришлось продать двух уцелевших коров; остальных трёх снесла в пропасть каменная лавина.
Так началась наша бродячая жизнь. Летом мы странствовали по тем местностям в горах, куда съезжаются для лечения богатые горожане, зимой бродили по долинам, переходя из селения в селение.
Во время наших странствований труднее всего, пожалуй, приходилось матушке. Вечные скитания по чужим углам были ей в тягость, и чуть только я подрос, она стала уговаривать отца поселиться навсегда в нашем маленьком домике.
«Микель, — говорила она, — уже может сам зарабатывать себе на хлеб, а мы с Магеллоной прокормим остальных стиркой и рукоделием».
Но отец и слушать её не хотел. Он пристрастился к бродячей жизни, потому что она развлекала его и заставляла забывать о том, что он калека и не может больше работать, как работал раньше.
Мы с матерью не смели спорить с ним, и всё шло по-прежнему.
Неизвестно, долго ли ещё продолжалось бы наше бродяжничество, но в ту самую осень, когда вы гостили в Тарбе, отец заболел воспалением лёгких и умер.
Для всех нас смерть его была большим горем. Мы нежно любили его и считали самым добрым и умным человеком на свете.