Однако я ни за что не хотел возвращаться обратно — шёл куда глаза глядят, карабкался наудачу и после долгих напрасных блужданий вдруг — неожиданно для самого себя — очутился на нашей площадке.
Вокруг меня громоздились тяжёлые глыбы камня, вся земля была засыпана мелкими и острыми осколками. Только кое-где из-под камней упрямо пробивалась трава.
С грустью смотрел я по сторонам. Так вот какова она теперь, площадка Микелона!
Великан Иеус захватил её, убил хозяина, прогнал его детей, раздавил их дом, а сам разлёгся на отвоёванной земле и как будто радуется нашему горю!
Не помня себя от гнева и обиды, я закричал так громко, что эхо подхватило мои слова:
— Слушай ты, каменное чудовище, безмозглый истукан Иеус или как тебя там! Я не боюсь тебя! Я ненавижу тебя! Я отомщу тебе за отца! Клянусь, что отомщу! Помнишь небось, когда я был ещё маленький, я плевал тебе под ноги? Теперь я плюну тебе в лицо!
И я кинулся разыскивать тот обломок, который был прежде головой великана.
Я нашёл его. Это была та самая глыба, которая придавила отца.
Я размахнулся и изо всех сил ударил по каменной башке своей палкой с железным наконечником.
Камень загудел, и — верьте или не верьте — я услышал глухой голос, рокотавший, словно подземный гром: