Сказав это, он взял ружье в руки — как будто бы для того, чтобы осмотреть замок, но собственно для того, чтобы сказать мне: «если ты, брат, вооружен, так и я также в долгу у тебя не останусь».
Я хотел было сначала приложиться в него, чтобы поубавить в нем спеси, но, вглядевшись хорошенько, нашел, что у него такое открытое лицо и такие живые, добрые глаза, что гнев во мне стал утихать, а зашевелилась гордость. Ему было лет двадцать, не больше. Он был высок и статен, и если бы его вымыть и обрить, из него вышел бы прекрасный мужчина. Я поставил ружье к стене и подошел к нему без всякого страха.
— Поговорим, — сказал я, садясь возле него.
— Сколько угодно, — отвечал он, также положив ружье.
— Ваше имя Гюриель?
— А ваше — Этьенн Депардье?
— Каким образом вы узнали мое имя?
— А вы каким образом узнали мое? От нашего приятеля Жозефа Пико?
— Так это ваших мулов я поймал?
— Поймали? — сказал он, привстав от удивления. Потом, засмеявшись, прибавил — Шутить изволите! Их не так-то легко поймать.