— Лучше этого нельзя отвечать, — сказал он, — и я совершенно доволен… Ну, детки, час отдыха для меня кончился: мне пора за работу. Если вы голодны, то вот к вашим услугам моя сума с походной провизией. Гюриель пойдет позвать к вам сестру, а вы, мои берришонцы, потолкуйте с Жозефом: ведь у вас, я думаю, накопилось новостей три короба. Только без него не уходите слишком далеко от моего «ух!» и стука топора: вы не знаете здешнего леса и можете заплутаться.
Сказав это, он принялся тесать бревна, а мы стали закусывать. Брюлета спросила Гюриеля о сестре.
— Сестра моя, Теренция, — отвечал он, — добрая и милая девушка ваших лет. Я не скажу, как батюшка, что она может сравниться с вами, но на нее приятно смотреть, и голова у нее вовсе не глупая. Она обыкновенно всюду следует за батюшкой и ухаживает за ним, ведь жизнь дровосека, как и жизнь погонщика мулов, куда как тяжела и скучна, когда не с кем разделить сердца.
— Где же она теперь? — спросила Брюлета. — Можем ли мы к ней пойти?
— А я, право, и сам не знаю, где, — отвечал Гюриель, — и удивляюсь, что она не слыхала, как мы пришли. Она никогда не отходит далеко от землянок.
— Ты видел ее сегодня, Жозеф?
— Видел только поутру, — отвечал Жозеф. — Она была унылая такая и жаловалась на головную боль.
— Странно: она никогда ни на что не жалуется! — сказал Гюриель. — Извините, Брюлета, я пойду и приведу ее к вам сейчас же.
Двенадцатые посиделки
Когда Гюриель ушел, мы пошли гулять и во время прогулки разговаривали с Жозефом. Полагая, что Жозеф уже довольно на меня насмотрелся и что он будет еще довольнее, оставшись наедине с Брюлетой, я оставил их и пошел посмотреть, как работает отец Гюриеля.