— Что ты говоришь? — вскричал Жозе. — Еще этого несчастия мне недоставало!
— В чем же тут несчастие?..
— И ты еще спрашиваешь, Брюлета! Да разве от меня зависит отвечать на ее любовь?
— Ну так любовь пройдет у нее сама собой, — сказала Брюлета, стараясь его успокоить.
— Не знаю, может ли пройти любовь, — отвечал Жозеф, — но если, по незнанию и неосторожности, я сделаюсь причиной несчастья дочери лесника и сестры Гюриеля, чистой девушки, которая столько молилась за меня и так берегла мою жизнь, я буду так виновен, так преступен, что никогда не прощу себе этого.
— Так тебе никогда не приходила мысль, что ее дружба может обратиться в любовь?
— Никогда.
— Это странно, Жозе!
— Что же тут странного, Брюлета? Разве я не привык с самого детства видеть сострадание к моей глупости и участие к слабости? Разве дружба, которую ты мне всегда оказывала, заставляла меня когда-нибудь думать…
Тут он покраснел как огонь и не мог выговорить более ни слова.