Поднятая рука в зале привлекла внимание лектора.
— Вы допустили ошибку, — сказал поднявший руку молодой человек в пестром спортивном пиджаке, невидимому студент. — Вы наделили вашу машину слишком большой самостоятельностью. Вы говорите, вы ей что-то кричали, когда она удирала от вас. Я бы хотел знать, что вы ей говорили — какие слова. Она не поняла их или они показались ей недостаточно убедительными?
Все смеялись. Только один Бобров стал вдруг серьезным. Движением руки он успокоил зал.
— Вы правы, — сказал он, обращаясь к студенту, — я действительно вел себя по-мальчишески: кричать что-то вдогонку машине! Это было от растерянности. Но вы подали прекрасную идею. Конечно, машина должна слушаться своего хозяина-человека во всем, даже его голоса. При массовом применении автоводителей подобные случаи могут повторяться. А ведь, в сущности, ничего не стоит сделать так, чтобы когда, например, кричишь машине вдогонку. «Стой!» — она бы останавливалась. Целесообразность такого приспособления доказал сегодняшний случай.
Посыпались и другие вопросы. Бобров отвечал так же спокойно и деловито. Лекция окончилась.
Часть слушателей потянулась к выходу, но вокруг лектора, как это всегда бывает, собралась небольшая группа.
Зоя увидела здесь людей в форме работников регулирования уличного движения. Приблизившись, она услышала, как один из них восхищенно говорил:
— Замечательная машина! Главное — правила движения соблюдает. Только вот на чужую половину шоссе колесами залезла А не будь этого, шла бы себе как с шофером. И внимания бы на себя не обратила.
— В том-то и дело, — отвечал Бобров усмехаясь,— что машина шла по той линии, что разделяет шоссе на две части. Ведь это опытный экземпляр, а специальных шоссе для нее нет, кроме кусочка около моей дачи. Но вот как она очутилась у Политехнического музея этого я не могу себе представить. Я полагал, что если ее не задержат, она прикатит на дачу, потому что там как раз есть поворот на шоссе, специально для нее оборудованный.
— Ну, на этот вопрос я могу вам ответить… — сказал милиционер.