К утру все окончательно продрогли. Чтобы скорее согреться, отправились за топливом для костра.
Вокруг ничего подходящего не оказалось, но Павлик догадался раскопать в земле корень того куста, что ночью обломал дядя Прохор. Толстое и кривое полено было доставлено к их временному лагерю. Павлик пробовал разрубить его своим топором, но тот отлетал от ствола, точно он был железным.
— А ты попробуй обухом, — посоветовал дядя Прохор, наблюдавший за стараниями студента.
Павлик в сердцах ударил обухом, и ствол раскололся.
— Он твердый, но хрупкий, — заметил Прохор Иванович. — Ветки я ночью ломал прямо руками.
Саксаул горел жарко, как каменный уголь.
Сидя у костра и протягивая к нему руки, согревшийся и уже веселый, студент объявил:
— Нда–а… Здесь приходится остерегаться! А холод — это что… Вот в горах такие морозы ночью заворачивают, что в шубе замерзнешь.
— А ты бывал в горах? — спросил дядя Прохор, оглядывая щуплую Фигуру юноши.
— Не бывал, так буду, — отрезал Павлик. — Географ, он везде должен… Что это такое? — перебил он вдруг самого себя.