— В конце концов это не имеет значения, — смилостивился Павлик. Сегодня он сделал достаточно собственных промахов, чтобы чересчур строго относиться к чужим. — Ну, а дальше?
Дальше Галя, по ее словам, шла уже спокойно, считая, что ее найдут по свежим следам. Но очень разболелась нога, — поэтому и следы на песке были такими неровными. На воду она набрела, когда уже окончательно отчаялась в том, что сумеет сделать еще хоть шаг.
— Откуда же она здесь? Дядя Прохор, зачерпнув полную пригоршню, внимательно ее разглядывал.
— Из–под земли. И недавно выбилась. Смотрите: на голом месте…
Действительно, вокруг ключа не было ни травинки, ни кустика. На мокром песке виднелись только следы чьих–то маленьких ног. Часто посаженные, похожие на куриные, с тремя растопыренными пальцами и «пяткой» позади, они бороздили песок слегка зигзагообразными цепочками.
— Рябок, — сказала Галя. — Он не бегает, а ходит, поэтому и следы у него частые. — Она раскрыла тетрадь и стала зарисовывать карандашом отпечатки. — Определенно белобрюхий рябок. А это лисица, — девушка указала на вытянутые округлые следы, отдаленно напоминающие отпечаток детской ладошки без пальцев; от каждой «ладошки» протягивались почти параллельно четыре длинных когтя. — Пустынная лисица. Кто знает, откуда она сюда прибежала!
— Что значит вода… — задумчиво сказал дядя Прохор. — Действительно, жизнь… Вот как птица подсказала, где искать воду.
— Гидрологи, — сообщил Павлик, — считают, что тут под этими песками богатейший водоносный горизонт. Понимаешь: вода есть в самой пустыне. Только под землей.
— И много ее?