— Рысаков был скромным, набожным, трудолюбивым юношей, — сказал прокурор, — но он слабохарактерен, и Желябов своим влиянием его испортил. Желябов учитель, Рысаков его ученик. И вот теперь Рысаков сидит грустный, молчаливый, растерянный. Он раскаивается…
«Сейчас прокурор скажет, что я достоин снисхождения, я буду спасен», — надеялся Рысаков.
— Но как бы то ни было, Рысаков не мальчик, а разумный человек. Он пошел на злодейство, и пусть несет за него ответ.
У Рысакова упало сердце.
— Желябов — честолюбец, — сказал прокурор, — Перовская — закоренелая, жестокая злодейка, Михайлов — грубый, неразвитой, малограмотный рабочий, который рад был поживиться чужим имуществом. Желябов и Перовская — руководители, Кибальчич — техник, доставлявший бомбы, Гельфман — хозяйка, дававшая им свою квартиру, Рысаков и Михайлов — исполнители…
— Я имею честь предложить вам, — закончил свою речь прокурор, — господа сенаторы, вынести им всем безусловно обвинительный приговор, обрекающий их на смертную казнь через повешение…
23
Потом каждый из подсудимых сказал свое последнее слово.
Желябов хотел объяснить цели революционеров, но председатель суда не позволил ему говорить об этом. Тогда Желябов сказал:
— На дознании я был очень краток. Но если бы я знал, что это будет за суд. то я совершенно молчал бы. Больше ничего.