Сырой и туманный вставал над городом день 24 октября. Уже вышли из парка, загромыхали по улицам первые трамваи. Уже заревели пронзительно фабричные гудки, тысячи людей двинулись на работу. Уже у дверей лавок начали выстраиваться под моросящим дождем длинные очереди.
Все шло, как обычно. Никому не приходило в голову, что этот день будет первым днем великой борьбы.
Только на Кавалергардской улице, видно, что-то случилось: здесь около одного из домов собралась толпа.
В этом доме помещалась большевистская типография. Сюда рано утром приходили газетчики за свежими газетами.
Но сегодня газетчики стояли с пустыми сумками: большевистские газеты не вышли. Дверь типографии была заперта. Пожилой рабочий, наборщик типографии, стоял на панели — в пальто, но без шапки. Капли дождя падали ему на голову. Но он этого не замечал.
Взволнованно рассказывал он о том, как в типографию на рассвете ворвались юнкера, как они помешали рабочим печатать газету, а часть отпечатанных уже экземпляров газеты сожгли…
— А вы что же глядели? — заговорили в толпе. — Схватили бы юнкеров за загривок да так их трахнули…
— С голыми руками не пойдешь против юнкеров, — перебил наборщик. — Мы не давали, так они нас отгоняли штыками.
— А что там было, в газете? — спросил кто-то из толпы.
— Там было… — начал наборщик и запнулся. — Там были статьи Ленина и Сталина.