Едва только над городом спустились сумерки, как из Смольного вышли два человека в морской форме. Быстро пошли они по направлению к Неве. Там их ждал уже небольшой буксирный катер. Они сейчас же отчалили. Тот, который был постарше, взял на себя работу штурмана. Младший стоял у руля.
Это были два большевика, два матроса. Военно-революционный комитет поручил им пробраться в Кронштадт. Они везли с собой обращение Военно-революционного комитета к кронштадтским матросам, приказ немедленно выступать…
Катер шел по Неве, не зажигая огней, без единого гудка. Он несся вперед, темный и беззвучный. Штурман стоял рядом с рулевым и напряженно вглядывался в даль.
Вот они благополучно миновали Литейный мост. Вот и Троицкий остался позади. Еще два моста впереди: Дворцовый и Николаевский. Неужели им не удастся пройти, неужели катер все-таки задержат?
Дворцовый мост счастливо пройден. Остается последний — Николаевский.
Все так же напряженно вглядывался штурман в темноту. Неясно виднеется вдали, сквозь туман и снег, Николаевский мост; черной дугой вознесся он над Невой.
И вот штурман замечает: мост разведен.
Это зловещий признак: мост могли развести только юнкера. И, значит, тут стоят они настороже, тут их застава.
— Слушай, — говорит штурман и кладет руку на плечо рулевому: — что бы ни случилось, не останавливаться. Если меня убьют, бумагу передашь ты.
И он вытаскивает из-за пазухи сложенную вчетверо бумагу — приказ Военно-революционного комитета.