«Я никогда не видел, — пишет один путешественник, — мамонтового дерева, которое умерло бы естественной смертью; они кажутся бессмертными, так как не подвержены никаким болезням которые поражают и губят другие деревья; если человек не срубит мамонтового дерева, оно будет жить и жить, пока его не расщепит молния или не обрушит буря, или не поглотит разверзшаяся земля».
Особенностью палеогена было разнообразие деревьев, росших в одних и тех же лесах. В наше время дуб будет расти только там, где воздух так прохладен, что банановое дерево вырасти тут не может. А тогда на побережье Северной Америки росли рядом, бок о бок, и дуб, и банановое дерево, и смоковница, и хлебное дерево.
В Гренландии росли кипарисы, кедры, ивы, тополи, вязы, клены, березы, ясени, орешник, сливовые деревья, виноград. В южной Англии в реках водились крокодилы и большие водяные змеи, по берегам росли пальмовые леса, летали птицы с заостренными, как пила, клювами.
Если бы вы жили тогда на том месте, где теперь находится Москва, вы бы изнывали от жары, потому что эти места напоминали скорее долину в центральной Африке, чем север Европы: в тропических зарослях бродили носороги, в реках плавали бегемоты, на ветвях деревьев прыгали обезьяны, по ночам раздавался вой шакалов.
Вот что было на месте, где теперь Москва, в эпоху олигоцена.
В это время впервые мир стал таким разнообразным и пестрым, какой он теперь: появилось много цветов и ярко окрашенных птиц.
Появились журавли, фламинго, аисты, альбатросы, гуси, совы, дятлы, стрижи, перепела, кедровки, скворцы, малиновки, жаворонки. Появилась гигантская птица диатрима; она никогда не летала, также как нынешний страус, а бегала. Она была хищной птицей и поедала мелких животных. Но скоро она перевелась.
Диатрима. Это была гигантская птица, охотившаяся на мелких животных. Как и нынешний страус, она не летала, но зато быстро бегала.