Только дрожь земных глубин доходит сюда, и эту дрожь записывает сейсмограф. Землетрясение может произойти как угодно далеко — в Африке или в Америке, — но дрожь от него, постепенно ослабевая, распространится по всей Земле, она дойдет и до Баку, и до Владивостока, и до Москвы, и до Ленинграда. Мы, конечно, не заметим ее, но маятник в подземной комнате заметит и запишет.
Ученые вынимают фотобумагу и по бегущим по ней тонким линиям узнают, как вела себя в этот день Земля. Линии бегут по ленте всё прямо, прямо, и вдруг подскочили, заметались — пошли зигзаги, волны. Землетрясение!
Дрожь Земли, сейсмические волны, распространяется очень быстро: уже минут через двадцать землетрясение в Аргентине дойдет, ослабев, конечно, в своей силе, до Москвы, и тут его уловит сейсмограф.
Сейсмологи определяют, где именно произошло землетрясение, где родилась сейсмическая волна. Это место отмечают на карте.
Изо дня в день, из года в год непрерывно ведется эта работа, выслеживаются опасные неустойчивые точки Земли.
Эти точки лежат на линиях разрывов или складок земных пластов.
Но ведь опасны не только эти точки, а и вся линия, на которой они лежат. Надо, значит, выследить всю линию.
Для этого приходится отправлять в районы землетрясения специальные экспедиции.
Не легко найти эти линии.
Пласты выходят наружу в обнажении, и виден разрыв между ними. Но потом они уходят под землю, и разрыв становится незаметен. Нужно искать его где-нибудь в стороне, за десятки километров.