«Ты владычествуешь державою морскою: «возмущение же воли его Ты укрочаешь». «Разорил еси вся оплоты его, положил „еси твердая его страх.“» Псал. 88, ст. 10 и 41.
Санктпетербург.
В типографии военно-учебных заведений.
1851.
Взятие Анапы эскадрою черноморского флота, под командою контр-адмирала С.А. Пустошкина, в 1807-м году.
В исходе 1805-го года, вскоре после Аустерлицкого похода, Император Александр заметил перемену в прежнем дружеском расположении к Нему Султана Селима III-го и, на случай войны, повелел Черноморскому Флоту быть готовым к военным действиям. В конце 1806-го года последовал разрыв между Poccией и Портою, и почти в одно время начались военные действия на Дунае, за Кавказом, в Черном мори и в Архипелаге.
Чтобы положить в самом начале конец войне, в тогдашнее смутное время поставившей Россию в затруднительное положение, Черноморскому Флоту дано повеление изготовиться, весною 1807-го года, к походу в Босфор, с 13-ю мушкетерскими и 7-ю гарнизонными батальонами, в числе 17,000 человек[1]. Командование флотом и сухопутным войском поручено контр-адмиралу Семену Афанасьевичу Пустошкину[2], приготовления к походу возложены на маркиза де Траверсе и Дюка де Ришелье. Но при первом совещании они убедились в невозможности высадки в Босфоре и «не осмелились отваживать на удачу честь и славу России»[3]. По получении донесения их в Петербурге, поход на Царьград был отменен. Но не желая оставлять Черноморский флот в бездействии и не надеясь выхода в Черное море Турецкого Флота, озабоченного пребыванием Сенявина у Дарданелл, а также имея в виду укротить горские народы, делавшие набеги по Кубами, и не дать туркам времени усилить горцев, Император повелел истребить Анапу, гнездо хищников[4]. В следствие сего, контр-адмиралу С.А. Пустошкину предписано взять на вверенную ему эскадру четвертый морской полк и
1) Отправясь с наличными кораблями и фрегатами к Анапе, расположить плавание таким образом, чтобы, как скоро эскадра может быть видима городу, могла она тогда же с поспешностью достигнуть к нему и на тамошнем рейде остановиться на пушечный выстрел, дабы одною нечаянностью скорого и неожиданного прихода привести неприятеля в замешательство и ужас; потом немедленно послать переговорное судно с чиновником, хорошо знающим турецкий язык, поручив ему предварить турецкого начальника, что русский флот, бывал в Средиземном море, вместе с английским, усильным образом прошли Дарданеллы, истребили суда турецкого Флота и стоят пред самым Константинополем, и что эскадра наша, стоящая на Анапском рейде, требует немедленной сдачи города, – объявив притом, что если гарнизон Анапский осмелится сделать хоть один выстрел, то город тотчас начнут бомбардировать, жечь и истреблять, и все жители оного преданы будут смерти без малейшей пощады, а имущество их конечному разорению; напротив того, нежели город сдастся без всякого сопротивления, то войска турецкие и жители оного приняты будут с человеколюбием, свойственным Русскому Монарху и верным Его подданным.
2) Когда сдача города будет решена, то поспешить со всею возможностью занять его, высадить на берег гренадерский батальон, присоединив к нему сколько надобно будет из других батальонов, под командою генерал-майора Говорова, который должен будет отправить на наши суда пленниками всех турецких военнослужителей, с пашою и прочими чиновниками; потом приказать остальным жителям немедленно удалиться из города с своим имуществом, какое они пожелают взять с собою, назначив им для сего самое короткое время, а между тем перевезти на наши корабли все, что найдено будет в городе из орудий, воинских и других припасов; напоследок весь город с предместьем, батареи, укрепления, стены и все строения разрушить, сжечь и истребить, чтобы не осталось ни основания, ни следов их, и чтобы неприятель чрез долгое время не мог и помыслить о восстановлении сего города, который, будучи всегда гнездом и надеждою для хищных соседних народов, беспрерывно нарушавших спокойствие на пределах Империи, по справедливости заслуживал конечного истребления и уничтожения.