Проехали Самару. Сложенные щиты от заносов. Мост через Волгу, шлагбаум пятнистый от воробьев, крытый возок немца-колхозника. Дочь стрелочника в крохотном нагольном тулупе машет рукой вслед уходящему поезду.
На одной из станций Мусаев и Курдов идут с конвойным за кипятком. Ветер гнет струю пара над кипятильником.
В лесах появились улицы. Они пролегали рядом с будущим каналом
Начался лес. Прошел лесоруб с топором, засунутым в голенище, с большими ясными и белесыми глазами. Он остановился и, растопырив руки, пропустил поезд мимо себя.
Лес кончился, начиналась степь.
В вагоне для заключенных разговаривали таджики. Их было пять человек.
— Злополучные времена. Справедливо! Ночь безлуния. Живем в темноте, как говорит Пири-Шо-Насыр.
— Что он еще говорит?
— Говорит, что надо ожидать. Жевать челюстями и ждать. Быть бессильными и ждать.