Подрывники обсуждают, какой бригаде адресовать вызов, диктуют своему десятнику. Тот старательно мусолит самодельную записную книжку.
— Пиши прямо, в следующий месяц обяжемся дать к первому мая — пролетарскому празднику для всего мира — сто пятьдесят процентов выработки.
Подрывник оглядел товарищей:
— Не много, ребята?
— Много-то, много, что и говорить. Но я смотрю, что надо еще процентиков пять надбавить.
В конюшне конюхи чистили лошадей. Конюхи оглядывали бока, холки. Мазали мазью, чистили копыта, подрезали стрелки. Коричневому коню-ударнику приложили свинцовой воды примочку. В азарте зашибся где-то. Завтра начинался новый день, день новых побед.
Коричневый конь потряхивал гривой, и вся конюшня косилась на него с уважением. Сколько возок! Какая прыть!
Это был коричневый конь, которого Ледеркин так долго агитировал против советской власти.
Кучера до одури пили чай и тоже хвастались:
— У меня грабарка — смотрю — набок. Я, не будь дураком, соскочил и подпер плечами, а в ней знаешь, сколько пудов?